16+
Новости:
15 Февраля 2007 года, 00:00
34 просмотра

Великодержавная стратегия России («Stratfor», США)

Большинство выступлений на дипломатических мероприятиях не стоят времени, что вы тратите, их выслушивая. Но бывают случаи, когда и такие речи заслуживают самого пристального внимания. Именно к этой категории относится выступление российского президента Владимира Путина в прошедшие выходные на конференции в Мюнхене по вопросам международной безопасности. В принципе в его высказываниях не было ничего нового; в них повторялось то, о чем россияне говорят уже не первый год. Однако трибуна, с которой эта речь прозвучала, и уверенность оратора позволят назвать ее этапным событием в российской истории. Мы не вернулись к временам ‘холодной войны’, но Россия сегодня официально закрепляет за собой статус великой державы, и ведет себя соответственно.

В Мюнхене Путин подверг критике роль США в мире по всем направлениям. Он заявил: одно государство — Америка — ‘перешагнула свои национальные границы во всех сферах. . . Такая политика является, конечно, катализатором гонки вооружений. . . подпитывает тягу ряда стран к обладанию оружием массового уничтожения’. Другими словами, США перешли легитимную грань дозволенного, и потому несут ответственность за попытки других государств — здесь явно имеется в виду Иран — овладеть ядерным оружием.

Россия уже какое-то время находится в конфронтации с США из-за действий последних в странах бывшего СССР. Ее спровоцировала политика Вашингтона на Украине, воспринятая Россией как попытка создать в этой стране проамериканский режим. Однако сегодня речь идет не только о постсоветском пространстве. Россияне утверждают, что однополярный мир — в котором единственной мировой державой являются США, а всем остальным уготована менее важная роль держав региональных — неприемлем как таковой. Другими словами, если США считают, что их задача — решать мировые проблемы, на деле они сами их создают.

В своей речи Путин апеллировал к европейским странам, особенно к Германии, отметив, что у нее с Россией сложились тесные, но прагматичные отношения. В целом центральноевропейские государства восприняли выступление Путина крайне настороженно, оценив ее реалистично — как проявление растущей напористости со стороны традиционного противника. Некоторые германские лидеры, однако, отреагировали на него с пониманием: министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier) в своем собственном докладе на конференции воздержался от комментариев по поводу путинской речи, а глава комитета Бундестага по международным делам Рупрехт Поленц (Ruprecht Polenz) с похвалой отозвался о его позиции по Ирану. Он также отметил, что планы США по размещению объектов своего противоракетного ‘щита в Польше и Чешской Республике вызывают озабоченность не только у России.

Сегодня Путин явно стремится к эскалации противостояния с Соединенными Штатами, и, вероятно, намерен создать коалицию для обуздания американского влияния. Серьезнейший дисбаланс сил, возникший в рамках нынешней международной системы, делает формирование такой коалиции неизбежным — и в общем понятно, почему именно Россия взяла на себя инициативу в этом деле. Европейцы вообще чуждаются риска, а для китайцев действия США сегодня особой опасности не представляют. Россия же рискует всем. Соединенные Штаты вторгаются на постсоветское пространство, а их идеологический успех на Украине лишил бы Россию каких-либо надежд на переход в ‘наступление’.

Россияне нуждаются в союзниках, но среди других великих держав они вряд ли их найдут. К счастью для Москвы ‘помешательство’ США на Ираке открывает перед ней альтернативные возможности. Во-первых, сосредоточенность на иракских событиях не позволяет американцам противодействовать России на других направлениях. Во-вторых, она дает Москве серьезные рычаги давления на Вашингтон — к примеру за счет поставки оружия ключевым игрокам в ближневосточном регионе. Наконец, некоторые страны Ближнего Востока ищут покровительства какой-нибудь из великих держав. Поэтому отнюдь не случайно, что после Мюнхенской конференции Путин отправился в Саудовскую Аравию. Стабилизировав ситуацию в постсоветском регионе, россияне теперь разрабатывают стратегию для следующего этапа, и эта стратегия связана с Ближним Востоком.

Интересы России

Ближний Восток для США является той ‘болевой точкой’, где они больше всего подвержены давлению. Военная операция в Ираке, конфронтация с Ираном, израильско-палестинский конфликт и наличие гигантских нефтяных ресурсов на Аравийском полуострове создают ситуацию, при которой любые неурядицы в регионе существенным образом затрагивают Соединенные Штаты. Поэтому россиянам есть смысл задействовать все возможные формы давления на Ближнем Востоке для сдерживания действий Вашингтона в других регионах, прежде всего на территории бывшего СССР.

У России, как и у США, есть и прямые интересы на Ближнем Востоке. Первое место среди них занимают интересы энергетические: Россия — не только один из крупнейших экспортеров энергоносителей, но и занимает первое место в мире по добыче нефти. Россиянам необходимо поддерживать высокие цены на энергоносители, и взаимодействие с Ираном и Саудовской Аравией в этих целях полностью соответствует интересам Москвы. В конкретном плане россияне не хотят, чтобы Саудовская Аравия увеличивала нефтедобычу.

Кроме того, у России на Ближнем Востоке имеются стратегические интересы. К примеру, россияне увяли в чеченском конфликте. По мнению Москвы, отделение Чечни создаст прецедент, который может привести к распаду Российской Федерации. Этого Кремль не допустит. Россияне постоянно заявляют, что чеченский мятеж финансируется ‘ваххабитами’ — подразумевая определенные силы в Саудовской Аравии. Поэтому взаимопонимание с этой страной принесет России не только экономические, но и стратегические результаты.

В целом же у России по-прежнему существуют важные интересы на Кавказе и в Центральной Азии. В обоих регионах она сталкивается с силами, чье происхождение связано с мусульманским миром, а в конечном итоге — и с Ближним Востоком. Если цель России — восстановить свою сферу влияния на постсоветском пространстве, ей необходимо закрепиться в кавказском и центральноазиатском регионах. А это неизбежно означает ее вовлечение в дела Ближнего Востока.

Таким образом, хотя Россия и не в состоянии добиваться некоторых традиционных стратегических целей, характерных для советского и имперского периодов — например, контроля над Босфором и Дарданеллами или военно-морского присутствия в Средиземном море — у нее в Ближневосточном регионе имеются важные и постоянные интересы. России необходимо ограничить американское влияние и одновременно решать собственные непосредственные задачи. Поэтому визит Путина в Саудовскую Аравию и другие страны Персидского залива сразу после Мюнхена представляется абсолютно логичным.

Запутанная ситуация

Однако россияне сталкиваются с одной серьезной проблемой. Стратегические интересы ближневосточных государств, мягко говоря, не совпадают. Две крупнейшие исламские державы на пространстве между Левантом и Гиндукушем — это Саудовская Аравия и Иран. В отношении обеих у России есть конкретные пожелания, однако интересы двух стран радикальным образом различаются. Саудовская Аравия — королевство, населенное арабами, в основном суннитами — богата, но слаба в военном отношении. Опора ее правительства на помощь извне в деле национальной обороне вызывает сильное недовольство в королевстве. Операция ‘Буря в пустыне’, результатом которой стало соглашение, дающее Западу право создавать на территории Саудовской Аравии военные базы, послужила одним из катализаторов создания ‘Аль-Каиды’. Иран — государство, населенное в основном персами-шиитами — по богатству уступает Саудовской Аравии, но в военном отношении гораздо сильнее. Иран стремится к гегемонии в Персидском заливе — как для защиты от агрессии, так и в целях контроля и эксплуатации нефтяных богатств региона.

Оставляя за скобками конфликт между суннитами и шиитами, отметим, что между Саудовской Аравией и Ираном существует чрезвычайная геополитическая асимметрия. Саудовская Аравия стремится ограничить влияние Ирана, одновременно сводя собственную зависимость от иностранных держав к минимуму. Поэтому, хотя поддержание высоких цен на нефть и соответствует финансовым интересам королевства, в определенной ситуации эти соображения может перевесить тот факт, что высокие цены на энергоносители также усиливают и Иран. Есть некоторые свидетельства того, что недавнее снижение нефтяных цен связано с решением Эр-Рияда увеличить добычу, чтобы нанести ущерб Тегерану.

Все это создает для России проблемы. Хотя Москва обладает значительным пространством для маневра, снижение нефтяных цен влияет и на стоимость энергоносителей в целом, что наносит ущерб интересам России. Кроме того, Саудовской Аравии необходимо блокировать экспансию Ирана — но избежать при этом размещения иностранных войск на собственной территории. Другими словами, она заинтересована в сохранении военного присутствия США в Ираке, поскольку, оставаясь там, американские войска представляют собой надежный ‘щит’ против иранцев. До вторжения в Ирак в 2003 г. Саудовская Аравия встретила бы аплодисментами путинскую критику в адрес США вроде замечаний, что он высказал в Мюнхене. Однако сегодня это вторжение привело к тем результатам, которых Эр-Рияд больше всего опасался — полному хаосу в Ираке и серьезному усилению Ирана. Поэтому сегодня Саудовская Аравия нуждается в том, чтобы американцы оставались в регионе.

Интересы России и Ирана совпадают в большей степени, но и у них есть точки расхождения. Обе страны извлекают выгоду из того, что США увязли в военных конфликтах, отвлекая на них и чисто военные, и политические ресурсы, но Тегерану выгоднее всего был бы вывод американских войск из Ирака, создающий вакуум, который заполнил бы сам Иран. Россиянам же такой исход явно не по душе. Во-первых, их устраивает тот факт, что Ирак связывает Соединенные Штаты по рукам и ногам, не позволяя использовать их вооруженные силы для операций в других регионах. Во-вторых, они заинтересованы в сотрудничестве с Ираном, но не желают дальнейшего сближения между Вашингтоном и Эр-Риядом. В-третьих, Москву не устроила бы гегемония Ирана в регионе. Она стремится использовать Иран, но не хотела бы, чтобы его могущество возросло до ‘неуправляемого’ уровня.

Россия снабжает Иран оружием. Особое значение в данном случае имеют поставки зенитных ракет, что способно привести к большим потерям американских ВВС в случае воздушных бомбардировок Ирана. Пока неясно, получил ли Тегеран современные комплексы С-300 ПМУ; в последнее время этот вопрос обсуждался не раз. Если поставка действительно состоялась, это создает серьезные проблемы для США при проведении авианалетов против Ирана. Для России подобное развитие событий было бы оптимальным: военный конфликт с Тегераном отвлек бы внимание США, и, как во время Вьетнамской войны, Москва извлекала бы выгоду из бесплодных операций американских вооруженных сил в регионах, не имеющих для нее жизненно важного значения.

Кроме того, не стоит забывать о ее энергетических интересах: как мы уже отмечали, россияне заинтересованы во взаимодействии с Ираном для ‘управления’ мировыми ценами на нефть. Но в то же время они не возражали бы, если из-за нападения США мировой рынок лишился бы иранской нефти, что привело бы к скачку цен и принесло России новые доходы.

Наконец, не стоит забывать, что фоном для этих сложных отношений с Ираном служит прошлая вражда и соперничество между двумя странами. Кавказ постоянно был для них яблоком раздора. Сегодня, после распада СССР этот регион превратился в ‘буфер’ между ними, но Россия и Иран уже оспаривают друг у друга влияние на Кавказе. Пока оба государства относительно слабы, кавказский ‘буфер’ сохранится. Но по мере их усиления регион снова станет для них полем сражения. Когда у Ирана с Россией была общая граница, они чаще воевали, чем жили в мире. Более того, для сдерживания России Ирану неоднократно требовалась помощь извне.

Неоднозначные последствия

Одним словом, положение России на Ближнем Востоке не менее сложно, чем положение США. Возможно, оно даже сложнее, потому что американцы в любой момент могут просто уйти, а Россия всегда будет жить ‘в двух шагах’ от Ближнего Востока. В прошлом, стоило Москве начать ловить рыбку в ближневосточной воде, она оказывалась в ловушке посерьезнее, чем та, в которую сегодня попали американцы. Дебютные ходы всегда самые простые. Возникает ощущение, что проблему соперничества между Саудовской Аравией и Ираном можно решить. Но советские предшественники Путина со временем убеждались, что Ближний Восток — настоящее ‘кладбище амбиций — и не только амбиций США.

Россия стремится сдержать американское влияние, и, манипулируя ситуацией на Ближнем Востоке, она несомненно способна доставить Вашингтону немало неприятностей. Но какие бы краткосрочные преимущества ни извлекла Россия за счет подобных действий в регионе, последствия путинского маневрирования настолько непредсказуемы, что негативный результат может превзойти все выгоды от сдерживания американцев.

В партии за возвращение великодержавного статуса Россия прибегает к наиболее очевидному дебюту. Однако очевидный — еще не значит оптимальный.